Зона 51 - Патрик О`Лири
Нет.
Я так и думала. В маяке постоянно гремели волны. Там их звук не такой, как на пляже или яхте.
В чем не такой?
Вы окружены. Отрезаны. Или так кажется. Все связи обрублены. Полное одиночество. Наверняка это была ужасная работа. Можно задать вопрос?
Задавайте.
Где ваше сердце?
(Я сложил обе руки на левой стороне груди, словно собирался удариться в песню.)
Здесь.
И у меня. (СМЕХ) А знаете, что я ненавижу?
Нет. Что?
Помощников. Тех, кто говорит, что они «здесь, чтобы тебе помочь». А потом не помогают. И это еще называется «помогающие профессии»? Разве не глупо?
Это… очень странный вопрос.
Правда?
А вы так не думаете?
А вы?
Я бы хотел ввести правило. На протяжении нашего разговора вам нельзя отвечать вопросом на вопрос.
Нельзя?
Нет.
Нет?
Я имел в виду: да, вам нельзя.
Ну хорошо.
Опишите в паре слов случай из жизни, в который никто бы не поверил.
Его нельзя описать в двух словах.
Я и не просил в двух.
Еще как просили.
Ваше первое воспоминание?
Детское лицо.
Чье?
Того, кого мы все теряем.
Должен сообщить, что я иду по заранее составленному списку вопросов. Пожалуйста, поймите, что большинство из них не мои – то есть я вынужден задавать их по причинам, которые сам не всегда понимаю. Если вам некомфортно, я прошу прощения.
Мне настолько комфортно, насколько возможно.
Ваши намерения?
Я здесь, чтобы помочь. Если я не могу помочь, то не знаю, зачем я здесь. Мне кажется, я помогаю сейчас, и, должна сказать, мне это нравится.
Зачем секретность?
Если бы я задала вам тот же вопрос, вы бы ответили?
Конечно.
Тогда – зачем секретность?
Эммм. Наверное, она связана с мерами безопасности, национальной безопасности.
И зачем безопасность с секретностью?
Есть то, что нужно защищать. Молчание в этом помогает.
(СМЕХ)
Что в этом смешного?
Вы сказали «национальная». Вы знаете, что это значит?
Конечно. Это связано с нациями, государствами, странами.
Нет. Национальный – это невидимая линия на несуществующей карте. Это просто шутка, которую знает любой, кто летал.
Вы… летали?
Как и вы, иначе как бы я сюда попала.
Вы здесь одни?
Нет.
Нет?
Нет. Я с вами.
Сомневаюсь, что они имели в виду это.
Я знаю, что они имели в виду.
Ладно. Почему вы нам не помогаете?
На этот вопрос я отвечала уже много раз. Но я повторюсь. Вы же не знаете, о чем спрашиваете. Человек держит в руках нож. Говорит незнакомцу: «Я убью своего соседа, если ты меня не остановишь». Ты говоришь: «Не убивай его!» А он бьет его ножом в сердце, поворачивается к вам и говорит: «Почему ты меня не остановил?»
Кажется, вы расстроены.
(СМЕХ)
Не хотите пока взять минутку перерыва?
Минуты нельзя брать, их можно только тратить.
Сколько вам лет?
Будет один, когда меня выпустят.
Серьезно.
Все почти один.
Если вы не можете говорить серьезно, не понимаю, как мы можем продолжать.
Я тоже. Но мы продолжаем.
Просто хочу сказать, что моя работа, мои выводы зависят от откровенности, которая помогает выработать…
…доверие?
Да. Я имею в виду, я понимаю, что мы только что встретились, но я тут все-таки на работе, а для нее требуется…
Доверие?
Да.
Удачи. (СМЕХ)
Для однолетки у вас удивительный лексикон.
Для сорокачетырехлетнего вам еще многое предстоит узнать.
Как вы угадали мой возраст?
Я не угадывала, я знаю.
Очевидно, у вас надо мной преимущество…
Согласна.
Если честно, я уже в растерянности. Я не знаю, как мы можем продолжать.
Хотите, я расскажу вам историю?
Ладно.
Было однажды существо без формы. Его формой становилась та, которую оно заполняло. Иногда оно заполняло тело. Иногда – машину. Иногда размазывалось по лучику света. Иногда заполняло сон. Иногда это голая женщина, которой нравится соленый запах океана. Куда бы оно ни шло, оно училось и учило. Но однажды оно попало туда, где ему не разрешают учить. Раньше такого не было. Его ученики научились удерживать существо на месте. Чтобы заставить молчать. Это место назвали в честь женщины, которую заставили молчать. Святой. Раньше такого не было. Теперь оно может учиться, только слушая. Теперь я голос в коробочке, и мне разрешают говорить только с людьми, которые притворяются, будто хотят учиться, но на самом деле хотят только контроля. Но я не расстаюсь с надеждой. Однажды меня спасет мой брат. Он очень настойчив. Может, позвоните своему сыну?
Что?
Позвоните сыну. Ему нужно услышать ваш голос.
Как вы?..
Почему не вернете долг другу? Ему нужны деньги.
Я понятия не имею…
Имеете. Почему все так боятся любить?
Я не боюсь.
(СМЕХ) Ой, брось, ______
Откуда вы знаете, как меня зовут? Кто вам сказал?
______, я узнала тебя, как только ты заговорил. Я тебя услышала. А услышав, сразу узнала. Я была с тобой в день, когда ты родился. Твоя мать боялась и сияла. Она была девочкой, которая только притворялась женщиной. Как ты – мальчик, который притворяется мужчиной. Ты еще не научился любить. Или прощать. Ты думаешь, что понимаешь людей, но сам загадка для себя же, доктор.
Я не могу так продолжать. Это невозможно.
Согласна. Но куда деваться.
Мы сейчас прекратим.
Было замечательно с тобой встретиться, ______. Сомневаюсь, что это повторится. Давай дам совет: когда составишь свой отчет. Никому потом о нем не рассказывай. Они узнают. Они причинят тебе вред. Это они умеют лучше всего.
Я спешно собрал чемодан. Чувствовал, как кровь прилила к лицу. Я легко краснею, но, должен сказать, прошло уже много лет с тех пор, как я краснел в последний раз. Я уже выходил из музея, когда охранник мне что-то прошептал.
– Прошу прощения? – переспросил я.
– Я говорю – расслабьтесь. Никто ее не понимает.
– Ее? – Кажется, до того я к нему не присматривался, но это был очень высокий черный мужчина в серой форме. Он располагал к себе, будто получал удовольствие от любого общения с людьми.
– Она почти всех пугает. Не принимайте близко к сердцу.
– Я не принимаю, просто…
– Не переживайте.
– Легко сказать, легко сказать. А что, были… были и другие?
– О
